- Я не думаю, что это ностальгия, то есть нерациональная, эмоциональная тоска по прошлому, где все, как кажется, было лучше – сахар слаще, а вода мокрее. Скорее, это трезвое осознание происшедшего. Понимание того, что мы шли по правильному пути, хотя и не без ошибок, а потом сбились. В 2005 г. оранжевая власть посчитала, что все мы делали не так, и двигались не туда. Ну, а потом все увидели, куда пошли и чего достигли за последующие пять лет. Удовлетворения от этого я не чувствую. Время упущено, темп потерян. Чему радоваться?

Чувствуете ли свою ответственность за то, что сейчас происходит в стране. Как ни как, сегодняшняя элита сформировалась и набиралась сил именно при президенте Кучме.

- Ответственность за происходящее в любой стране обычно несет действующая власть. А что касается “кучмовского призыва” украинских элит, так это определение справедливо по отношению и к власти, и к оппозиции. Почти все деятели с обеих сторон пришли в политику именно в “мое” десятилетие. Но это не означает, что для них всех я являюсь “крестным отцом”. Просто в то время зарождался украинский политикум как таковой, так же как и украинская бизнес-элита и новая рыночная экономика. Означает ли это, что я должен всегда чувствовать ответственность за все в новой Украине – и хорошее, и плохое?

Скажите, кто, если не Янукович, должен был стать приемником президента Кучмы в 2004 году? Есть мнение, что такие фигуры как Кравченко, Кирпа или Тигипко имели бы тогда шансы победить.

- Как известно, история не терпит сослагательного наклонения. Случилось то, что случилось. Я по-прежнему считаю, что Янукович победил в 2004 г. Однако на результатах выборов сказались совсем иные факторы. Считаю, что поступал тогда так, как и должен был поступить, как поступают люди в сложных ситуациях: “Делай что надлежит, и будь что будет”.

Почему не рискнули применить силу?

Но горячие головы были …

-Горячие головы были. Я не раз встречался тогда с силовиками и частью депутатского корпуса. Некоторые действительно были готовы “идти в бой”. Но не впереди на лихом коне. А позади. На лихом коне должен был оказаться президент.

И тогда я говорил, и сейчас могу повторить: власть не стоит даже одной человеческой жизни. Поэтому полностью отвергал применение силы. То, что у Администрации и Кабмина стояли внутренние войска, – было понятно: мы просто защищали органы власти. Когда на Майдане решили идти штурмом на Администрацию, мне позвонил Пауэлл (Колин Пауэлл в 2004 году был госсекретарем США – Weekly.ua). Я его спросил: а если бы кто шел захватывать Белый дом, вы применяли бы силу? Он помолчал, потом сказал: “Да, в таком случае будем применять силу”. После этого я его попросил: “Чтобы нам не пришлось идти на такой шаг, позвоните своим друзьям на Майдане и попросите не переходить грань в этом противостоянии”. В результате ума хватило у обеих сторон не пойти по силовому сценарию.

На прошлой неделе принят новый закон о выборах в парламент. Он возвращает возможность баллотироваться по мажоритарным округам. Не планируете, ли поучаствовать в следующих парламентских выборах?

- Что-то очень активно этот вопрос сейчас муссируется. С удивлением читаю самые разные версии некоторых аналитиков относительно моих намерений попасть в парламент – от желания восстановить политическое влияние до стремления получить депутатскую неприкосновенность.

Мне даже показывали результаты опросов вероятности моего прохождения в парламент по некоторым мажоритарным округам. И знаете, очень неплохие.

Поэтому отвечу так, как велит народная мудрость “не зарекайся”. Или как говорят дипломаты: “никогда не говори никогда”.

Чтобы я сейчас не говорил, все равно не поверят. Например, я сотни раз заявлял, что не буду баллотироваться на третий срок. А мне тысячу раз утверждали обратное.

Какую систему выборов вы считаете самой оптимальной в нынешней ситуации? Ваш прогноз, чем закончится следующая избирательная кампания?

- Я считаю, что мы должны двигаться к европейским стандартам демократизации, когда депутат представляет и партию, и округ, когда он близок к избирателям и ответственен за свои обещания.

Возможно, в 2004 г., перейдя на пропорциональную систему, мы несколько опережали время, а главное, нашу готовность к ней. Вышло так, что сами партии, которых у нас около 150, мягко говоря, подвели или даже скомпрометировали эту систему.

Сегодня среди избирателей очень много нареканий, что они потеряли всякую связь с народными депутатами, по сути, аккредитованными в парламент партиями или их лидерами.

Так что не удивительно, что на днях парламент на основе консенсуса между разными фракциями, конституционным большинством голосов (366) принял закон, который предусматривает возвращение к смешанной пропорционально-мажоритарной системе выборов. Она может быть положительно воспринята избирателями.

Возможно, это будет временное решение, пока не будут найдены более эффективные механизмы постоянного сотрудничества избирателей со своими избранниками, о которых я сказал в начале ответа на этот вопрос. Ведь через такие механизмы сотрудничества собственно и реализуются принципы демократии, народовластия и представительства власти народом.

Что касается прогнозов по выборам, то пусть это делают социологи, политтехнологи, политики. Не хочу забирать их хлеб. На мой взгляд, для Украины важно, чтобы после каждых выборов, Верховная Рада становилась не только обновленной, но и, главное – работоспособной.

Зачем, по Вашему мнению, по пришествию стольких лет было возбуждено уголовное дело против Вас по Делу Гонгадзе? Какова его перспектива?

- Вопрос “зачем?” – это не ко мне.

Могу сказать лишь следующее. Дело против меня, как известно, основывается на незаконных фальсифицированных “записях” Мельниченко. Однако Мельниченко вот уже месяц, избегая уголовной ответственности, скрывается от украинских следственных органов за границей.

Кроме того, 20 октября 2011 года Конституционный суд Украины разъяснил норму Конституции, касающиеся доказательств, полученных незаконным путем. Суд констатировал, что источники происхождения “записей Мельниченко” незаконны и по этой причине – не могут быть доказательством в суде.

Это делает невозможным судебное рассмотрение дела и вынесение окончательного решения по сути. Поэтому мои адвокаты рекомендовали мне воспользоваться конституционным правом и обжаловать в суде возбуждение дела. Что я и сделал.

Вы заявляли, что дело убийства журналиста Георгия Гонгадзе было спецоперацией, целью которой было ослабление Украины. Чем обосновано такое мнение?

- По известным причинам я не хочу сейчас касаться каких-либо вопросов дела Гонгадзе. Но думаю, что даже простые люди, чем больше они смотрят и слушают Мельниченко, тем более убеждаются в смешной мелочности этого персонажа для организации такой масштабной спецоперации с использованием сложнейших технических, политических и пиар-технологий.

Ведь очевидно, что такая масштабная операция была направлена не просто и не только против главы государства, а на унижение Украины, которая в начале 2000-х годов набирала вес серьезного субрегионального игрока. Кому-то как внутри страны, так извне очень хотелось получить в Украине управляемую в своих интересах ситуацию, послушный режим и доступ к власти.

К сожалению, мы до сих пор не имеем однозначного ответа на вопрос: “кто за этим конкретно стоял?” И как никто другой я заинтересован в получении такого ответа. И не только потому, что здесь затронута моя честь, а прежде всего потому, что серьезно и на долгие годы пострадал имидж нашей страны. Без установления истины в “деле Гонгадзе” нет гарантий, что кто-то не захочет в очередной раз разыграть подобный сценарий.

По-вашему, нынешние аресты и обыски представителей прошлой власти – это политические репрессии или же «оранжевые» действительно злоупотребляли властью больше других?

- У меня нет оснований называть уголовные дела и судебные процессы против представителей предыдущей власти политически-мотивированными. Другое дело, – соответствуют ли сегодняшним реалиям многие статьи Уголовного кодекса, которые не менялись десятки лет, и под которые попали деяния известных фигурантов?

Можно, и даже нужно, говорить о качестве нашей судебной системы. Однако было бы несправедливо все это ставить в упрек только нынешней власти. А что сделали за пять лет представители предыдущей, «оранжевой», власти для изменения того же Уголовного кодекса или для реформирования судебной системы? Ничего. А сегодня они, будучи в оппозиции, требуют в пожарном порядке менять или отменять отдельные статьи, по которым обвиняются их соратники.

Много говорилось о том, что Тимошенко стоит выпустить из тюрьмы ради хороших отношений с Западом. Как вы считаете, правильно ли поступает президент, убеждая об отсутствии влияния па судебную ветвь власти?

- Не в моем положении это комментировать.

А вот требования к президенту отдельных политиков, и особенно зарубежных, немедленно освободить Тимошенко, выглядят, мягко говоря, не совсем адекватными как по форме, так и по содержанию.

Я уже не раз говорил, что у меня нет на Тимошенко никакого зла. Но представьте, как было бы истолковано в Европе, если бы президент каким-то образом выполнил эти требования. Как бы это расценили европейские политики и юристы? Наверное, прежде всего, как подтверждение того, что в нашей стране нет независимой судебной системы. А после этого напрашивается вывод: нужна ли Европе такая Украина?

Как вы считаете, надо ли было Януковичу подписывать Харьковские соглашения по газу, которые не спасли страну от высоких цен на топливо? Что теперь может предложить Украина России ради снижения цены?

- Свою позицию по харьковским соглашениям я высказал сразу после их подписания в апреле 2010 г. в интервью “Интерфаксу”. И своего мнения с тех пор я не изменил.

Более того, высказывать свои оценки сейчас, когда по заявлениям правительства переговорный процесс по газу находится в завершающей стадии, было бы с моей стороны некорректно. Я хорошо знаю, как в условиях кризиса, для Украины важна конструктивная договоренность по цене на газ. Да и ошибиться как-то не очень хочется.

Скажу одно, меня радует, что нынешняя украинская власть стоит на позициях, сформулированных нами еще в 2002 году, и предусматривающих создание трехстороннего консорциума (ЕС, Россия, Украина) по управлению нашей ГТС. Надеюсь, у нас хватит сил устоять на этом важнейшем рубеже национального интереса.

Если Украина поддастся на давление соседа и войдет в Таможенный Союз, по-вашему, какие это будет иметь последствия? Чувствуете ли вы уже крен в сторону сотрудничества со странами СНГ, или же его нет?

- У всякой интеграции есть последствия экономические, а есть политические. Если бы инициаторы Таможенного союза (ТС) рассматривали его как экономический инструмент без политического подтекста, который просматривается невооруженным глазом, это было бы для Украины приемлемо.

Экономические выгоды от ТС (как и от всякого равноправного, сбалансированного сотрудничества со странами СНГ) для меня, по крайней мере, очевидны.

В тоже время надо предусматривать и такой сценарий: а что если Евросоюз, в очередной раз, ссылаясь на свои трудности или на наши несовершенства, не выполнит свои обещания подписания с Украиной соглашения об ассоциированном членстве и создания зоны свободной торговли (ЗСТ)?

Есть над чем задуматься всем – и Москве, и Брюсселю, и Киеву.

Насколько сейчас критическая ситуация в украинской экономике? Насколько вероятна девальвация гривны и повторение ситуации 2008-го года? Какие меры может принять правительство, ЦБУ, чтобы упредить плачевные последствия?

- Ситуация в украинской экономике в сравнении с европейской не такая уже критическая, а в сравнении с Грецией – можно сказать “слава Богу”. Но самоуспокоения от прироста ВВП на уровне – 4-5% или снижения летней инфляции – ни у кого не должно быть. Мы пока даже не вышли на докризисный уровень, а уже новая волна наступает.

Экономика Украины сильно зависит от внешних факторов – как по импорту энергоносителей, получению внешних инвестиций и кредитов, так и по экспорту металла или другой продукции.

Иллюзии не должно быть. Экономика Украины сильно истощена предыдущим кризисом и обременена долгами.

Надо сделать уроки из популизма и нигилизма, допущенного предыдущей властью, вследствие чего Украина наибольше пострадала от кризиса 2008 г. (спад ВВП в 2009 г. – 15%).

Надо больше рассчитывать на собственные силы и развитие внутреннего рынка. И не ждать подачек со стороны, а тем более залезать в долги.

В условиях кризиса политика рационализма должна быть во всем: от крупных бюджетныхпроектов (типа Евро-2012) до личных потребностей политиков и бизнесменов. Учитывая, что кризис затягивается, такая политика должна стать образом жизни страны и общества.

Какой процент экономик сейчас в тени?

- В свое время, в 2004 г., мы уже добились снижения уровня тенизации экономики до 30%. Но после оранжевой революции “гонения за ведьмами” реприватизация, рейдерство снова загнали экономику в тень. Серьезно добавил и кризис 2008 г.

Сейчас международные эксперты допускают, что половина экономики Украины в тени. Думаю, они не далеки от истины.

Проблема в том, что экономика быстро прячется в тень, но трудно выходит из нее. Здесь нужен целый комплекс мер и в налоговой, и в зарплатной, и в пенсионной сферах. Не скажу, что власть не работает в этом направлении, но насколько эффективно – это уже второй вопрос.

Как вы оцениваете кадровую политику Виктора Януковича? Назрела ли необходимость кардинальных изменений в правительстве, возможно, других органах власти?

- Я считаю, что сегодня в исполнительной власти в целом работают опытные и квалифицированные кадры. Некоторые из министров работали в разных правительствах, и в разных ситуациях, и прошли хорошую школу. Сегодня для Украины особенно ценен опыт антикризисного управления. Поэтому спешка со сменой правительства может серьезно усложнить кризисную ситуацию. Считаю, что Президент прав, когда проявляет достаточную выдержку в этом вопросе. Сегодня стабильность в государстве в значительной мере зависит от стабильности правительства.

Как прошли для Вас эти 7 лет за пределами большой политики? Сложно ли было свыкаться с укладом жизни высокопоставленного пенсионера? Чем занимается экс-президент сейчас? Где живет? Как проводит досуг?

- Не могу сказать, что я нахожусь за пределами политики. Другое дело, что это уже не та “большая” политика, когда тобой (или с твоим участием) принимаются решения, влияющие на ее ход. Это уже не та большая политика, которой я сыт по горло.

Что касается заслуженного отдыха, о котором вы говорите, то все эти годы мне его просто не давали. “Доброжелатели” расслабляться не дают и сейчас, особенно как вы понимаете, в последние полгода.